Решение «архисложной» задачи построения социализма в отдельно взятой стране досталось И.С. Сталину. Он одним из первых понял, что произошел откат «революционной волны» и пора как-то устраиваться на имеющейся территории. Россия, выжатая досуха, лежала в разорении и запустении. Экономика развалилась, промышленность не существовала, транспорт был парализован, немногочисленный пролетариат почти уничтожен. Товарные отношения существовали лишь в форме натурального обмена. В сражениях Гражданской войны, от голода, болезней и террора, по разным подсчетам, сгинуло от 8 (официальная цифра советского времени) до 15 миллионов человек, например, население Москвы уменьшилось вдвое.

Сумасшедшие деньги, щедро вбрасываемые в топку революционного паровоза, тоже кончились. «Чтобы выиграть Гражданскую войну, мы ограбили Россию», — откровенно проговорился Троцкий.

И армии не было. Специальная комиссия ЦК, изучив положение дел в РККА, в начале 1924 года вынесла вердикт: «Красной Армии как организованной, обученной, политически воспитанной и обеспеченной запасами силы у нас в настоящее время нет».

Приехали… В Коммуне остановка.

Для начала предстояло восстановить хоть какое-то подобие нормальной жизни, обеспечить самые простые человеческие потребности, в первую очередь — физиологические. Люди хотели есть, ходить одетыми и обутыми, иметь крышу над головой. Как все это сделать, никто из пламенных революционеров не знал и подобными низменными вопросами ранее никогда не интересовался.

Поэтому еще в 1921 году большевики со скрежетом зубовным вынуждены были протрубить «временное отступление»: объявить новую экономическую политику (НЭП); разрешить «остаточные классы» — мелкую и среднюю буржуазию, частную собственность и наемный труд; отменить продразверстку, взять курс на «смычку» города с деревней; реанимировать рынок с тем, чтобы народ, пока власть будет заниматься созданием «распределительных и снабженческих аппаратов», прокормил себя сам.