Как объяснял Сталин, глупо было бы взвалить на свои плечи «неимоверное бремя устроения на работу и обеспечения средствами жизни, искусственно созданных миллионов новых безработных. НЭП тем, между прочим, и хороша, что она избавляет пролетарскую диктатуру от таких и подобных им трудностей».

В самой РКП(б), между тем, разворачивалась борьба за Верховное Кресло в пирамиде красных диктаторов, которую с первых дней революции любовно отстраивал для себя усопший Вождь. Укрепляя машину беспрекословного подчинения, он успел провести на Десятом съезде партии, состоявшемся в марте 1921 года, резолюцию о запрете всякой фракционности и роспуске всех групп, образовавшихся на любой, кроме большевистской платформы. Данная резолюция ознаменовала закономерный переход от «беспощадно решительных и драконовских мер для повышения самодисциплины и дисциплины рабочих и крестьян» к применению подобных мер к членам партии.

Без Ленина, естественно, необходимо было сплотиться еще сильнее. И главное, не сломать саму «машину», в этом вопросе были едины все члены Политбюро. Так, Троцкий представлял партию неким коммунистическим кланом самураев.

Сталин писал о «своего рода ордене меченосцев», спаянных единой волей и беспримерной железной дисциплиной: «Партия есть единство воли, исключающее всякую фракционность и разбивку власти в партии». Вот только желающих стать «великим магистром» хватало. В составе «капитула» — сплошь авторитетные вожди, старая партийная гвардия:

Вождь Октября, создатель Красной Армии, председатель Реввоенсовета, нарком по военным и морским делам, нарком путей сообщения, зажигательный оратор и геройский герой товарищ Лев Давидович Троцкий (Бронштейн).