- А подпишешь бумагу, что по прибытии в Доусон обязуешься сам заботиться о своем пропитании? - деловито осведомился Чарльз.

- Почему не подписать, подпишу, - отвечал старик. Но Чарльз опять не дал товарищам выразить свое удовлетворение состоявшейся сделкой.

- И вот что еще, старик. Нас ведь четверо компаньонов, такие вопросы мы обязаны решать сообща. Впереди с главным грузом Ливерпул, он хоть и молодой, но согласие его тоже требуется, раз его сейчас нет.

- А что он за человек? - полюбопытствовал Таруотер.

- Моряк. Сорвиголова и буян. Характер у него неважный.

- Да, горяченек, - подтвердил Энсон.

- А уж сквернослов и богохульник, страсть какой! - удостоверил Большой Билл. Однако тут же добавил: - Но справедлив, этого у него не отнимешь.

Энсон одобрительно закивал, присоединяясь к похвале.

- Ну что ж, ребята, - сказал Таруотер. - В свое время я отправился в Калифорнию и добрался до нее. Доберусь и до Клондайка. Сказал, доберусь - и доберусь. И свои триста тысяч из земли добуду, это тоже верно. Как сказал, так оно и будет, потому деньги мне позарез нужны. А дурного характера я не боюсь, лишь бы парень был честный да справедливый. Попытаю счастья, пойду с вами, пока его не нагоним. А уж если он откажет, что ж, внакладе останусь я один. Только мне не верится, чтобы он отказал. До ледостава остались считанные дни, да и поздно мне искать другой оказии. А уж раз я до Клондайка непременно доберусь, значит нипочем он мне не откажет.

Старый Джон Таруотер вскоре стал одной из самых примечательных фигур на Клондайкской тропе, где путникам никак нельзя было отказать в своеобразии и красочности. Тысячи людей, которым приходилось отмерять каждую милю пути раз по двадцать, чтобы на своем горбу доставить до места полтонны груза, уже знали его в лицо и, встретив, дружески называли "Дедом Морозом".