— Володя, — поморщилась я, вспомнив соседа Юрку и Марэка с Валаама, — они всего лишь больные люди.

— Они, Света, не люди, а нелюди.

Человек определяется наличием мозгов, а у тех мозгов нет. Ну, да мы отвлеклись. Опер этот сейчас придет. Зовут его Георгий Федорович Астафьев.

Лейтенант милиции Георгий Федорович оказался маленьким мальчиком Гошей — в тоненьких очках и с простудой на губе.

Я перед встречей приняла подобающую позу: села на диван боком, выставив на обозрение обе ноги. Гоша глянул, залился краской и осторожно отодвинулся от меня вместе со стулом. Батюшки, да он, никак, еще и девственник. Таких у меня еще не было. Что же мне с ним делать? Я незаметно, ловким движением руки, расстегнула еще одну пуговичку и чуть приподнялась на локте.

— Так, говорите, товарищ лейтенант, крышуют менты-то?

Он только головой кивнул и отодвинулся еще дальше.

— И какой же адрес наркодилера оберегает наша доблестная милиция?…

Дальше мой допрос протекал по привычному сценарию. Я курила, пуская в потолок круглые колечки, меняла положение ног на диване. Гоша нервно дергал шеей, краснел, сопел, выдавливая из себя информацию. Когда очередной мой вопрос завел его в тупик, я «нечаянно» просыпала скрепки на пол возле его стола и присела на корточки с коробкой (я знала, какой вид сверху открывался лейтенанту). Гоша аж зажмурился.

И продолжал говорить уже слепой.

К концу разговора передо мной была ясная картина «ударной деятельности» сотрудников отдела по незаконному обороту наркотиков Дворцового района.

Со слов Гоши, на протяжении почти трех лет многие наркоманы, задержанные с наркотиками, на допросах называют один и тот же адрес, по которому они эту гадость покупают, — Офицерский переулок, дом 3. Следователи, как положено, забрасывают руководство ОМОНа особыми поручениями, в которых просят установить источник сбыта наркотиков. А руководство с настойчивостью маньяка три года отвечает, что установить источник… не представляется возможным.