— Да вот Скрипка надумал меня на неделю в отпуск отправить.

— Скрипка? Он что — уже вместо Обнорского стал директором Агентства?

— Нет, просто он решил, что если экзотический цветок стал походить на голодную графиню, то этому цветку надо создать тепличные условия.

— Он так и сказал — «голодная графиня»? — фыркнул Соболин. — Надо же, какие образы, твою мать…

— А ты, как начальник отдела, против? Отпуск отменяется?

— Да нет, сходи, конечно, отдохни недельку. У нас что сегодня? Среда? Вот и иди с понедельника.

— Да я бы уже и с завтрашнего дня.

Чего— то у меня от вас с непривычки даже голова разболелась.

— Тут, понимаешь, Светик, — Соболин как-то вдруг помрачнел, — такое дело. Дважды уже один опер приходил, уверяет, что в его районе менты «крышуют» наркодилеров. То есть, умышленно не сдают некоторые адреса продавцов наркоты. То ли взятки с них берут, то ли еще что… В общем, ходит, а ничего конкретно не сливает. Мы уж его и так крутили, и этак — молчит. Набычится весь, твердит только: вы — журналисты-расследователи, вот, мол, и расследуйте.

— А денег за информацию не предлагали? Взял бы у Скрипки на оперативные расходы.

— Да Скрипка удавится! И к тому же — ну как честному менту деньги предлагать? — Володя, похоже, нервничал. — Может, ты, Свет, попробуешь его раскрутить? У тебя ведь и не такие опера кололись…

А вот такое нам, девушкам, слушать приятно. Я расстегнула пуговичку на груди (ну там, где ложбинка начинается). Соболин заметил этот жест:

— Я уверен: кроме тебя в Агентстве эту информацию никто не заполучит…

Только будь осторожна, Света. Выпытаешь информацию — и ни ногой в сторону. Наркотики — сумасшедший бизнес, наркодилеры — страшные люди.

А наркоманы — и вообще безбашенные, за дозу мать родную продадут, на убийство пойдут. Лично я бы их всех — за Уральский хребет, в резервации!