(Известно, что наркоманы пугливы и подозрительны, я же в своей белой блузке с накрашенным ртом на «сотоварища» явно не тянула.) В общем, я ее спугнула. Девчонка медленно прошла улицу до конца и свернула за угол.

А из калитки появился новый Лялин клиент — взлохмаченный, нервного вида парень. Он также боязливо покосился на меня, дошел до подъезда, чуть потоптался, но не зашел, а двинулся дальше.

Так я всех наркоманов перепугаю. Надо было где-нибудь схорониться на время.

Пересекая улицу, столкнулась еще с одним — из-под 1-й части 228 статьи.

Его, бедного, аж трясло всего. Но при виде меня затрясло еще больше. Он винтом развернулся и помчался от этого проклятого подъезда по улице прочь.

Наверное, я была похожа на какого-нибудь дознавателя из прокуратуры.

И тогда я зашла в дом напротив. Вот так, через грязное окно лестничной площадки, и буду вести свое наблюдение.

Теперь все пошло как по маслу. Покупатели (все — бледненькие, с потухшим взором) шли один за другим. Батюшки, сколько же их! Не исключено, что там в какие-то минуты даже очередь могла возникнуть перед дверью.

А вот ментов не было. Все-таки Гошина информация об облаве оказалась неверной.

Ужасно хотелось курить. Я пожалела, что послушалась Гошу и оставила сумочку на работе (на случай облавы — чтобы менты не подбросили наркотик), а карманов в юбке у меня не было. Вот постою еще минут десять и уйду. Все равно факт покупки-продажи я видела чуть ли не собственными глазами: в течение сорока минут молодые парни и девчонки заходили только в подъезд дома № 3.

И вдруг я увидела нечто интересное.

У нехорошего подъезда уже минут пять крутилась девчонка с тощим хвостиком на затылке, перетянутым аптечной резинкой, но внутрь не заходила. «Новенькая, наверное, вот и побаивается, — решила я. — Глупая, шла бы домой, здоровее бы была».