Мы пили кофе с коньяком и болтали так, будто были давно знакомы. Борис закончил Техноложку («химик», как пошутил он), успел поработать на советском заводе, посидеть на 120 рэ. Потом начались кооперативы, и он рискнул.

И вот — дорос до собственной фирмы.

В общем, дела идут, контора пишет.

— А почему же вы все-таки запрещаете охранникам пускать кого-либо к вам в усадьбу? Ведь вчера чуть дом не сгорел…

— Ну, во-первых, Светочка, не такие уж они и охранники. Один — газоны стрижет, другой — истопник (баня, камин, дрова на зиму все на нем), третий за собаками и домом следит. Еще одна женщина из местных пару раз в неделю приходит порядок навести… Такой большой дом присмотра требует, а я могу себе позволить содержать помощников… А то, что не пускаю… А что тут посторонним смотреть? Завидовать?… Не люблю я завистников.

— Ну, если бы у вас тропинки были золотыми плитками вымощены…

— Если бы я мог мостить тропинки золотом, я бы это сделал не в России, а где-нибудь в Калифорнии. Вы, Светочка, как психотерапевт, должны меня понимать — сами ведь здесь живете…

(Я представилась Васькиной профессией — этот номер мне часто сходит с рук.)

Мы еще какое-то время говорили ни о чем. Шарик — вопрос, шарик — ответ: этакий пинг-понг — узнавание.

Кофе был выпит. ПАУЗА ЗАТЯНУЛАСЬ…

Мы сидели на распахнутой постели и курили. Во всем теле была необыкновенная легкость. Говорить не хотелось.

Я протянула руку и машинально взяла со стола книгу.

— «Хроники капитана Блада».

— Да, это моя любимая книжка с детства.

— Капитана Блада… Блад…

Тебе что-то напоминает это имя? — Борис приподнялся на локте.

— Да, я что-то в газетах вспоминаю.

— Света, ты читаешь газеты? Ну ты меня уморила.

— Да, иногда просматриваю. Профессия обязывает (как приятно, когда врать легко). Вроде был шумный процесс против одной профессорши — Марии Блад. Она — известный в городе специалист по очистке крови.