— Вот это я понимаю! Молодец!

— Вы в том смысле, Андрей Викторович, что я хорошо выгляжу после отпуска? Что, загорела?

Обнорский неожиданно смутился:

— Я похвалить хотел. За статью. Уже с утра менты звонят не переставая.

— Вот если бы вы всем, Андрей Викторович, перед тем, как отправляете в отпуск, говорили на прощание такие нежные слова, как мне неделю назад, у вас в газете были бы сплошь талантливые статьи.

Лукошкина вопросительно посмотрела на Обнорского и вылетела из приемной.

— Ань, — смущенно побрел за ней Обнорский, — мы же еще договор с издателями «Золотой пули» не обсудили…

А я направилась в свой кабинет.

В кабинете раздался звонок от Гоши:

— Света — молодчина! Ты не представляешь, что происходит в городе.

— Мне уже Обнорский намекнул…

— Да даже Обнорский не знает всю глубину происходящего: кто ж ему расскажет… Сегодня с утра зампрокурора района по надзору за милицией тряс твоей газетой в прокуратуре и требовал принять меры!

— Ко мне?

— Почему к тебе? К ОМОНу района!

Вроде начальника снимать собираются.

Но главное — они теперь просто обязаны арестовать Лялю. Я с утра на Офицерский сбегал: там, представляешь, тишина. Ни одного наркомана нет… Свет, ты сегодня вечером — как? Может, посидим где?

Вечером мне хотелось к Борису, на Петровку, 38. Но и с Гошей до этого можно успеть мило пообщаться. Договорились на шестнадцать.

— У меня с источником «стрелка», — сказала я Соболину, подкрашивая губы и собирая сумочку.

А вот к шестнадцати часам Гоша уже не был таким радостным и счастливым, как с утра.

— Служебное расследование на работе проводят: пытаются выяснить, кто «слил» в редакцию информацию. На меня Рома-"рыжий" сегодня как-то очень внимательно посмотрел в коридоре.

А Колюня аж белый от страха. Ну да что я все о себе? Как у тебя-то?