— Есть. — Я знала, что если дело касалось чьего-то здоровья, мне поможет Васька.

— Слушай, — Борис, кажется, взял себя в руки, — а ты не могла бы достать одну справку? Понимаешь, у меня есть одна знакомая… В общем, нужна достоверная справка, что у женщины — оч-чень сложная беременность. Токсикозы там и прочее сообразишь? Надо, чтобы такой был диагноз, чтобы было понятно, что она чуть ли не при смерти. Нужен, мол, медицинский уход, госпитализация…

— Могу, конечно. Если у нее действительно такая беременность, она на самом деле должна давно лежать на сохранении. — Я почувствовала ревность к какой-то незнакомой мне даме, о которой так заботился Борис. — Она от тебя беременна?

— Чего? — Борис расхохотался. — Да она вообще не беременна. У нее уж и климакс, наверное.

— А, — успокоилась я, — просто нужна такая справка?

— Да. Просто справка.

Я взяла свой мобильник, позвонила Ваське на соседнюю улицу и пересказала суть просьбы. Подруга обещала достать справку уже завтра. В конце спросила:

— Свет, а ты где? Мы тебе с мамой домой звонили.

— Как Нина Дмитриевна?

— Все о'кей!

— Да я… у друзей, — сказала я правду.

— Знаешь, а Кузя сегодня не приходил, — невпопад сказала Василиса.

…Справку я отдала Борису утром в городе.

Уже пять дней, как Ляля под арестом. Это сообщил мне Гоша. Соболин просил подготовить эту информацию в ближайший номер. Ради антуража и «правды жизни» я решила сходить еще раз на Офицерский.

Уже уверенным шагом я захожу в парадную напротив дома № 3. Курю, глядя на улицу. И — не верю своим глазам.

Потому что один за другим бледные парни и девчонки… заходят в нехороший подъезд и уходят обратно проходными дворами.

Я чувствую, как у меня начинают дрожать руки. Что же это такое? Мистика какая-то.

Я пристально смотрю на знакомую дверь. Вдруг она открывается еще раз, и на улицу выходит красивая брюнетка. Я не успеваю разглядеть ее лицо: высокая женщина поворачивается ко мне спиной и исчезает из поля зрения.