— Это тебя, — сказала Ксюша, — только он почему-то не представился. Соединять?

— Соединяй, — согласился я.

Вообще у нас в Агентстве не принято соединять с людьми, которые не представляются, — можно запросто нарваться на какого-нибудь сумасшедшего с рассказом о тарелочках или о преследовании его агентами Моссада. Но Ксюша таких различает, так что вряд ли это был псих.

— Слушаю, — сказал я.

— Это я. Узнаешь?

— Если честно, нет. Кто вы?

— Брюква. Теперь вспомнил?

Я замешкался с ответом. Услышать голос из прошлого мне было не очень приятно. Я искренне надеялся, что больше никогда не увижусь и не буду разговаривать даже по телефону с этим человеком.

— Чего ты хочешь? Зачем звонишь? — спросил я таким тоном, чтобы он сразу понял мое к нему отношение.

— Дело есть.

— Ну и что? Я делами больше не занимаюсь!

— Подожди, не вскипай. Не чайник со свистком. Базар у меня старый. Перетрещать надо об одном дельце, трехлетней давности. Деньгами пахнет, понял? Так что не понти, Шах, трещать все равно будем, а если в бега пойдешь, найду…

— Сам много не трещи, Брюква! — остановил его я. — И сам в бега смотри не уйди! Что за деньги ты имеешь в виду? — На самом деле, я уже понял, о чем речь, и начинал понемногу заводиться.

— А вот встретимся, тогда и поговорим, — ответил Брюква.

— Хрен с тобой, ладно, но только учти, я человек занятой, больше пяти минут уделить тебе не смогу. Где, когда?

— А давай через час на нашем старом месте. Устроит?

— Хорошо, давай на старом месте! — согласился я и положил трубку.

— Проблемы? — поинтересовался Зудинцев, с которым мы разговаривали в тот момент, когда зазвонил телефон.

Мы с ним вроде как помирились, хотя в ссоре, на самом деле, и не были.

Просто искренне не понимали друг друга, потому что имели совершенно разное прошлое. Он был опером, а я, как сейчас принято говорить, занимался бизнесом.