Я указываю на это потому, что, изобретая метод определения измерительный инструмент, который может помочь нам опознать одиноких, очень легко действовать так, будто мы способны оценить одиночество лишь в сравнении. Но если мнение о ком-то, что он "умный", - в конечном счете всего лишь констатация того, как "он." или "она" выглядит в сравнении с другими людьми, то утверждение "он одинок" должно означать, что человек находится в особом замкнутом эмоциональном состоянии. Данная работа по определению способа оценки скорее имеет целью помочь выявить это состояние и, быть может, степень его интенсивности, чем провести распределение баллов среди нормальной части населения; тогда нам легче будет опознать тех, кто явно отклоняется от нормы.

Если мы трактуем одиночество как качество функционирования личности, которое можно оценить лишь в сравнении, подобно интеллекту, тогда любая деталь, помогающая отделить одиноких от менее одиноких, может стать составной частью нашего способа оценки и инструментария. Это верно даже в том случае, если данная деталь касается лишь коррелята одиночества, такого как сосредоточенность на своем внутреннем мире. Но нам не следует идти по такому пути. Лучше было бы направить усилия исследователей на определение того, как именно выражается одиночество, и взять эти свидетельства одиночества за основу нашего инструментария измерения.

Как же нам точно определить способы измерения одиночества? Мне кажется маловероятным, что мы когда-нибудь найдем объективный коррелят одиночества, который будет безошибочно указывать на то, что оно имеет место, так чтобы не надо было задавать лишних вопросов - подобно тому, как расширение зрачка может говорить о наличии заинтересованности или сжатие челюстей - о гневе. Так или иначе, но нам, видимо, всегда придется полагаться лишь на ответы респондентов. Поэтому вопрос состоит в том, как это лучше делать.

Мы могли бы полагаться на расплывчатые, но пространные интервью.