Мы могли бы, например, просто попросить респондентов рассказать о своей жизни, о том, какие у них ощущения, когда они находится в обществе других людей, и что они чувствуют, когда они совсем одни. И тогда из их ответов можно было бы заключить, одиноки ли они в самом деле. Признаться, таков прежде и был мой подход. Это значит, я иногда считал людей одинокими, поскольку они сами сказали мне о своем одиночестве, а в других случаях я относил их к одиноким на том основании, что описанное ими состояние совпадало с моим представлением о симптомах одиночества. Свобода действий и произвольности, предоставленные исследователю таким подходом, могут вызвать затруднения, а то и полное недоумение. В пользу этого метода говорит стремление получить в каждом отдельном случае обоснованную характеристику, используя всю доступную информацию.

Однако надо отдать должное и структурным методам. В этом случае нам не нужно будет ломать голову над тем, каким же образом выявлена та или иная характеристика, и волноваться по поводу того, что один исследователь оценивает не то, что другой. Не нужно будет составлять протоколы пространных интервью, а затем подвергать их тщательному изучению, дабы решить, одинок человек или нет, - мы сможет это узнать из ответов на четко сформулированный ряд вопросов.

Что послужило бы хорошим средством измерения одиночества? Первое, что приходит в голову, - это задать один-единственный вопрос: "Вам одиноко?" Подобный способ оценки был бы весьма обоснованным, его было бы легче применять и регистрировать по баллам. И действительно, тест, состоящий из одного вопроса, лег в основу ряда работ, включая широкомасштабное обзорное исследование, проведенное Мейзелом, и работу Брэдберна и Капловиц. Но по ряду причин предпочтение стоит отдать многовопросному тесту - такому, какой разработан Расселом, Пепло и Фергюссоном. Многовопросный тест оказался бы менее уязвимым с точки зрения особенностей интерпретаций и ответов и поэтому с большей вероятностью стал бы сам по себе надежным и достоверным.