Как бы то ни было, я бы предпочел, чтобы мы разработали наш инструментарий, весьма чувствительный к тому комплексному эмоциональному состоянию, которое мы расцениваем как одиночество, а не к выявлению факторов, которые ведут к одиночеству или с ним ассоциируются. Методом измерения становится, в сущности, операционализация. Нам же нужно добиться того, чтобы она выражала суть нашего понятия одиночества.

Теоретические вопросы

На какие же вопросы, касающиеся сущности одиночества, мы должны ответить, если хотим его понять? Наверное, любой перечень этих теоретических вопросов будет произвольным, таков и мой.

Сколько существует форм одиночества? Является ли одиночество единым синдромом вполне определенного типа или существуют различные типы одиночества? Наконец, третья альтернатива: быть может, у одиночества вообще нет определенного ярко выраженного характера, так что одиночество одного человека - явление совершенно отличное от одиночества другого человека, разве что и тот и другой стремятся находиться в обществе одного или нескольких людей?

Я убежден, что существуют фактически два эмоциональных состояния, которые люди, пережившие их, склонны расценивать как "одиночество". Я называю эти состояния соответственно эмоциональной изоляцией и социальной изоляцией. Первое, как мне кажется, вызвано отсутствием привязанности к конкретному человеку, а второе - отсутствием доступного круга социального общения. Факторный анализ данных, полученных Рубинстайн и Шейвером, служит хорошим подтверждением этому.

Но вопрос оказывается исчерпанным далеко не полностью. В частности, было бы полезно выяснить, каково душевное состояние у людей, считающих себя одинокими; существуют ли только эти два состояния или есть еще и другие.