Обнорский по характеру — бесспорный лидер. Общителен, обладает чувством юмора, бывает вспыльчив и раздражителен. Склонен к проявлениям авантюризма и необоснованного риска. Холост (дважды разведен, детей нет)".

Из агентурных данных

После летучки, или оперативки, или производственного совещания, или… короче, после этого ДУРДОМА, когда мои орлы-инвестигейторы вышли из кабинета, а я в очередной раз подумал: все! Брошу все, к чертовой матери! Надоело. Устал… — после всего этого я закурил сигарету, попросил у Оксаны кружку чаю. Крепкого, горячего, с лимоном.

Я пил чай, курил и понимал, что никуда я не денусь. И буду пахать, ругаться с ребятами на оперативках, радоваться вместе с ними… никуда я уже не денусь.

И они тоже. Они уже захвачены этой чумовой и чудовищно интересной газетно-расследовательской работой. Сейчас они разошлись по кабинетам и курилкам и дружно перемывают мне кости: совсем Обнорский озверел — он что думает, мы железные? Такие объемы даже вдвое большим составом не делают… А потом начнут прикидывать: что и как можно сделать? Кого подключить? Как проверить источники информации по другим каналам?… И «сядут на телефоны», и разбредутся по городу.

…Кстати, о телефоне. Я открыл записную книжку и нашел номер Докера. Если Докер не просто так трепанулся вчера, то, пожалуй, есть о чем поговорить. По душам, так сказать… Хотя и не особо верится: контейнер с ураном?! Но все же верится. Земля наша обильна. Особенно на воров, героев и дураков… Интересно, сколько может стоить контейнер с ураном? И что это, собственно говоря, такое? Сколько там этого самого ура…

— Але, — отозвался Докер. Голос у него был хриплым.

— Здравствуй, Слава. Как головушка? Не болит?

— А-а… это ты, Андрюха? Болит, падла… чтоб ей треснуть!

— Я, товарищ Докер, я. Ты ее, головенку-то, отечественным препаратом «опохмелин».

— Думаешь? — с сомнением спросил Докер.

С сомнением, но и с интересом. Видимо, Слава уже и сам склонялся к мысли про «опохмелин», но колебался… А тут вдруг получил чью-то «моральную поддержку».