— Здесь есть черный ход?
— Зачем?
— Хочу украсть тебя у папы и взять богатый выкуп.
— Думаешь, даст? Показывай дорогу.
В коридоре никого не было. Лана снова вела меня сквозь лабиринт галереиных помещений. Так и не встретив никого по пути, я откинул заржавленный крючок, удерживавший дверь на черную лестницу. Мы оказались почти в кромешной тьме. Под ногами нащупывались истертые и выщербленные ступени. Вересовская спускалась, вцепившись в мое плечо…
Я купил в киоске пачку сигарет и дешевую зажигалку. Мы шли по улицам и дымили, что-то рассказывал я, о чем-то говорила Лана (из словесного мусора я цепко выуживал необходимую информацию — что поделаешь, работа).
На поясе запищал пейджер. «Володя, позвони домой, мы с Тошкой волнуемся. Аня. 0.17». А позвонить у меня и не получится. Ладно, объясняться с супругой будем позже. Не могу я сейчас ничего изменить. Улицы пустели, лишь сзади маячила коренастая мужская фигура.
Первым отсутствие Ланы обнаружил вовсе не хозяин «Дыры», а крепыш в джинсе с колючим взглядом, однако он не стал никому сообщать о своем открытии. И сам как можно незаметнее покинул тусовку. Он обошел галерею, как бы ненароком толкаясь во все двери. Лишь одна из них оказалась заперта. Крепыш припал ухом к деревянной панели, отсекавшей комнату от коридора. Ухо уловило вздохи и сопение. Сопоставив отсутствие Ланы в зале и известные ему детали жизни художницы, он удовлетворенно хмыкнул и занял позицию в темном углу коридора, чтобы держать дверь под наблюдением, но не быть замеченным самому.
Долго ждать не пришлось. Лана со своим спутником — патлатым молодым хиляком — выскользнула из комнаты и направилась в сторону кухни. Потом послышались скрип двери и осторожные шаги на лестнице.
Крепыш, выскочив на улицу и стараясь держаться в тени, двинулся вслед за парочкой. Слава Богу, он успел заранее позаботиться о содержимом сумочки Вересовской. Теперь оставалось только отследить, где приземлятся влюбленные голубки, чтобы успеть дать отмашку.