Он сближается затем сначала с с. д. организациями, при чем даже {127} участвует в создании Крымского с. д. союза, а затем и с организациями с. р.; прежде чем окончательно пристать к последним, организует внепартийные организации: из студентов и рабочих "Киевский союз социалистов" и затем, годом позднее, "Саратовский ремесленный тариф". Он пытается и писать и выступать с рефератами, но влияние его покоится не на теоретических или литературных талантах,-в этой области он обнаруживает лишь средние способности, - а на кипучей энергии и замечательной цельности натуры, как бы высеченной из одного куска гранита.

Чуждый всякой фразы, необычайно искренний, с открытым характером, порою даже грубовато-прямой, он был очень любим товарищами, наделившими его характерной кличкой "старовера". Стремясь к самой интенсивной и острой борьбе, имея перед глазами пример "смелого сокола" П. Карповича, он все больше и больше мечтает о терроре.

В написанном около этого времени рассказе "Решение Николая", носящем явно автобиографический характер, он довольно ярко рисует внутреннюю нравственную борьбу, происходящую в душе мягкого и кроткого от природы человека, готовящегося стать террористом. Абсолютная нравственность, блюдущая самодовлеющую моральную чистоту и нежную нетронутость личности, полной всепрощающей любовью и симпатией ко всему живущему, терпит в рассказе поражение и уступает суровым требованиям долга, призывающим личность закалиться, пересилить себя, развить в себе стальную твердость бойца и решимость перешагнуть через кровь, через необходимость пролить ее собственной рукой, искупая это ценою собственной жизни. Таким образом, решение уже созревает в С. В., когда встреча с Е. Брешковской и Г. Гершуни окончательно решает его участь. Он вступает в партию социалистов-революционеров, и притом именно в новообразованную "Боевую Организацию". Перед своим выступлением он пишет автобиографическую записку (позднее захваченную полицией при аресте в Саратове, в квартире Милашевского, партийного склада) и "заметки о терроре", к сожалению, по-видимому, совершенно утраченные.