Один министр карает, другой милует, - так было раньше, так осталось и в эту знаменательную эпоху. И не с этой стороны, - не в смысле изменения общего правопорядка, - должна быть оцениваема эта эпоха. Она ценна лишь, поскольку дезорганизованное до тех пор общество успело организоваться и {238} противопоставить правительству не отдельных героев, а сплоченную массу, ясно выражающую свои желания и свою волю. Принимая пост министра князь Святополк-Мирский заявил:

"Мы не можем избежать прогресса. Если бы мы боролись против него, он все-таки нас окружит и к нам вторгнется. Не предпочтительнее ли принять его и помочь ему осуществиться?"

И князь-министр стал помогать осуществление прогресса, не разобрав, что с этим добрым желанием он опоздал ровно на 25 лет.

Министр 81 года, открыв эпоху доверия, действительно помог бы "прогрессу" и культурному развитию страны; министр 1904 г., при зареве кровавой войны, своей эпохой доверия помог скорейшему осуществлению не мирного прогресса, а прогресса в его самой грозной форме: он помог революции.

Доверчиво раскрыв уста печати, министр с ужасом увидел, что она превратилась в одну сплошную антиправительственную прокламацию. Допустив банкеты, он увидел на них не прежних трусливых рабов, покорных велениям Министерства Внутренних дел, а революционно-настроенную сплошную массу, если еще не готовую, то готовящуюся всеми путями решить проклятые вопросы русской жизни.

Самая солидная, самая неподвижная часть общества, - города и земства в своих поздравлениях и заявлениях новому министру обнаруживают явно крамольные тенденции. Эти недвусмысленные заявления кончились самочинным земским съездом 6 ноября, на разрешение которого не хватило мужества и благожелательности у представителя новой эры. Самочинно собравшийся, вопреки воли министра, съезд показал, что не только демократия, но и дворянско-земские круги ставят вопрос в его оголенной форме; съезд ясно и определенно заявил, что речь идет не об изменении политики всевластного министерства, не о частичной реформе, не о реформах вообще, а об изменении всего государственного строя на началах представительства, с предоставлением этому последнему законодательной власти.