- Вот пирог с ливером, - сказал Сигби. - Хороший пирожок, честное слово. Что за корочка! Прямо как позолоченная. А вот окорочок, Фук; раз капитан брезгует нашим угощением, съедим сами. Грог согрелся, но мы его похолодим в соседнем ручье. Да, Фук, настали черные дни.

- Жаль, хороший был капитан, - сказал Фук. - Право, капиташа был в полной форме. Тяжеловат на руку, да; и насчет словесности не стеснялся, однако лишнего ничего делать не заставлял.

- Не то, что на "Сатурне" или "Клавдии", - вставил Сигби, - там, если работы нет, обязательно ковыряй что-нибудь. Хоть пеньку трепли.

- Свыклись с ним.

- Сухари свежие, мясо свежее.

- Больного не рассчитает.

- Да что говорить!

- Ну, поедим!

Начав с пирога, моряки кончили окороком и глоданием кости. Наконец швырнув окорочную кость в кусты, они принялись за охлажденный грог. Когда большой глиняный кувшин стал легким, а Фук и Сигби тяжелыми, но веселыми, повар сказал:

- Друг, Фук, не верится что-то мне, однако, чтобы такой моряк, как наш капитан, изменил своей родине. Свыкся он с морем. Оно кормило его, кормило нас, кормит и будет кормить много людей. У капитана ум за разум зашел. Вышибем его от Голубых Братьев.

- Чего из них вышибать, - процедил Фук, - когда разума нет.

- Не разум, а капитана.

- Трудновато, дорогой кок, думаю я.

- Нет, - возразил Сигби, - сам я действительно не знаю, как поступить, и не решился бы ничего придумать. Но знаешь что? - Спросим старого Бильдера.

- Вот тебе на! - вздохнул Фук. - Чем здесь поможет Бильдер?

- А вот! Он в этих делах собаку съел. Попутайся-ка, мой милый, семьдесят лет по морям - так будешь знать все. Он, - Сигби сделал таинственные глаза, - он, Бильдер, был тоже пиратом, в молодости, да, грешил и... тсс!.. - Сигби перекрестился. - Он плавал на голландской летучке.