- Врешь! - вздрогнув, сказал Фук.

- Упади мне эта сосна на голову, если я вру. Я сам видел на плече у него красное клеймо, которое, говорят, ставят духи Летучего Голландца, а духи эти без головы, и значит, без глаз, а поэтому сами не могут стоять у руля, и вот нужен им бывает всегда рулевой из нашего брата.

- Н-да... гм... тпру... постой... Бильдер... Так это, значит, в "Кладбище кораблей"?!

- Вот, да, сейчас за доками.

- И то правда, - ободрился Фук. - Может, он и уговорит его не продавать "Марианну". Жаль, суденышко-то очень замечательное.

- Да, обидно ведь, - со слезами в голосе сказал Сигби, - свой ведь он, Дюк этот несчастный, свой, товарищ, бестия морская. Как без него будем, куда пойдем? На баржу, что ли? Теперь разгар навигации, на всех судах все комплекты полны; или ты, может быть, не прочь юнгой трепаться?

- Я? Юнгой?

- Так чего там. Тронемся к старцу Бильдеру. Заплачем, в ноги упадем: помоги, старый разбойник!

- Идем, старик!

- Идем, старина!

И оба они, здоровые, в цвете сил люди, нежно называющие друг друга "стариками", обнявшись, покинули холм, затянув фальшивыми, но одушевленными голосами:

Позвольте вам сказать, сказать,

Позвольте рассказать,

Как в бурю паруса вязать,

Как паруса вязать.

Позвольте вас на саллинг взять,

Ах, вас на саллинг взять,

И в руки мокрый шкот вам дать,

Вам шкотик мокрый дать...

IV

Бильдер, или Морской тряпичник, как называла его вся гавань, от последнего чистильщика сапог до элегантных командиров военных судов, прочно осел в Зурбагане с незапамятных времен и поселился в песчаной, заброшенной части гавани, известной под именем "Кладбища кораблей".