Но наши отечественные геббельсовцы-фальсификаторы, понукаемые польско-германской стороной, не смогли придумать ничего лучшего, как продолжить движение в том же направлении. Первоначальную фальшивку они „подкорректировали“. Выразилось это в том, что из „записки“ Берии товарищу Сталину» вытравили указание на число и цифра «5» провалилась неизвестно куда: было «5 марта 1940 года», а стало «…марта 1940 года». В таком виде «записка» попала в шестой том «Материалов дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР». Не знаю, кто именно в Конституционном Суде стал соучастником президентской стороны в повторной фальсификации, но, очевидно, что ельцинисты обладали такими возможностями, что могли без всяких затруднений после разоблачения заменять фальшивую ксерокопию другой такого же достоинства и ценности. Только манипуляций с пресловутой «запиской Берии» достаточно, чтобы сделать вывод, что все обвинения против советских руководителей в расстреле польских офицеров являются глобальной ложью.

«Работа над ошибками» у клеветников на рабочее государство потребовала много времени и сопровождалась отказом от многих утверждений, которые они тиражировали ранее. Особенно худо им стало после выхода в свет в 1995 году небольшой по объему, но насыщенной убийственными для них фактами книги Ю. Мухина «Катынский детектив» (М., 1995). Среди множества косвенных доказательств, свидетельствующих, что убийство польских офицеров совершено осенью 1941 года, Ю. Мухин называет три прямых доказательства:

1) Выводы судебно-медицинских экспертов, включая ряд тех, кто в 1943 году входил в комиссию немецкого профессора Г. Бутца, о том, что, исходя из степени разложения трупов, состояния их одежды и иных признаков, к моменту эксгумации их гитлеровцами убитые пролежали в земле не более года, самое большее — полтора, то есть время их убийства относится к осени 1941 года.