— Извините, — сказал я, — но мне нужно видеть Елену Петровну.

— Это, кажется, вы, молодой человек, беседовали с Леночкой в фойе?

— Я, я, — нетерпеливо сказал я. — Можно мне пройти?

— Я вас провожу.

Елена Петровна сидела в маленьком, заваленном книгами кабинете. На подоконнике кипел электрический чайник.

— Андрей Викторович? — удивилась она.

— Извините, Елена Петровна. Неловко отвлекать вас от работы, но не могли бы вы взглянуть на это? — Я открыл конверт, который взял в ячейке камеры хранения на Московском вокзале, положил на стол листок с оторванным уголком.

— Что это? — спросила Кондакова.

— Мне сказали, что это письмо Льва Троцкого.

Елена Петровна надела очки и стала похожа на учительницу. Несколько секунд она вглядывалась в текст, потом бросила быстрый взгляд на меня… потом опять в текст. Спустя минуту или две Елена Петровна сняла очки и громким шепотом произнесла:

— Послушайте… Послушайте, это же, кажется, Троцкий!

В Агентстве я первым делом столкнулся с Анной Яковлевной.

— Привет, — сказал я, но она отвернулась и прошла мимо… Вот такие пироги на любовном фронте. Сплошные победы на грани полной капитуляции. Хорошо хоть Завгородняя с Лукошкиной не могут объединиться в единый блок… А в приемной я увидел Светку. Сказал: привет, — но и она тоже меня «не заметила». Ах ты, елы-палы!

И только Оксана посмотрела на меня по-доброму… Она взмахнула своими длинными ресницами и сказала:

— Тебе, Андрей, дважды звонил какой-то настойчивый мужчина. Сказал, что его зовут Олег, что он по очень важному вопросу и что ты в курсе.

— Заикается?

— Еще как. Я спросила его координаты, но он не оставил.

— И не оставит, — пробормотал я.

— Что?

— Ничего. Будет звонить — соединяй сразу.

Я прошел в кабинет, распустил узел галстука и закурил. Я определенно не знал, что нужно делать и нужно ли что-нибудь делать… Пришел Повзло и стал говорить о деньгах. Об оперативных расходах. О том, что репортеры уже стонут… и надо что-то делать.