— Не шатает их? — перебил я.

— В смысле?

— От голода их не шатает? Зубы от цинги не выпадают?

— Андрей!

— Коля!

— Андрей, видишь ли…

— Коля, я все вижу. Но денег нет…

Хотя… есть одна тема.

— Какая? — оживился Повзло.

— Сейчас объясню. Давай, подгоняй сюда Каширина и Зудинцева. И Зверева… если найдешь.

Зверева не нашли. Где-то он был опять на свободной охоте. А Родя с Зудинцевым через минуту были в моем кабинете.

— Прежде всего, дорогие коллеги, — сказал я, — позвольте вас поздравить, — я обвел всех взглядом, сделал паузу, интригуя. — Ерша освободили.

— Как?

— Как освободили?

Я черканул на листочке номер паспорта Ерша и подал Зудинцеву:

— Вот, Михалыч, номер паспорта гражданина Ершова. Поинтересуйся. Сможешь?

Зудинцев матюгнулся, сложил листочек вдвое и убрал в карман. Потом я рассказал о звонке Троцкиста и о своем визите в музей.

— Вот такой сюжетец, коллеги, — подвел итог. — Хочу услышать ваше мнение по этому сюжету.

— Тьфу! — сказал Родя. — Где Троцкий — там всегда заморочки. Вот вражина. Даже после смерти людям жизнь отравляет.

— Не скажи, — ответил Зудинцев. — Троцкий — соратник Ленина, и если бы в политическом противостоянии Сталин-Троцкий в двадцать седьмом году победил Троцкий, то…

Я «митинг» пресек. Сказал:

— Политические дискуссии в свободное от работы время. Предлагаю высказаться по существу.

— Для удобства, — произнес Родя, — я бы разбил тему на две части: рукописи Троцкого и убийство комитетчика. Есть ли между ними связь, мы пока не знаем.

— Мы, — сказал Зудинцев, — даже не знаем, а есть ли эти рукописи.

— По крайней мере один листок есть.

Зудинцев покачал головой:

— Извините. Извините, мужики, но пока что это листок бумаги… Вот будет заключение экспертизы — будет и разговор.