- У Елены Петровны Кондаковой из музея политического сыска,- отчеканила Соболина.

Скрипка повернулся и пошел в глубь коридора.

***

В тот день музей политического сыска для посетителей был закрыт. В залах царила тишина... Впрочем, здесь, наверно, никогда не бывает шумно. Елена Петровна Кондакова встретила меня в фойе.

У нее были внимательные ироничные глаза. Очень опасные глаза.

- Итак, Андрей Викторович,- сказала она после взаимных любезностей,чем я могу вам помочь?

Не знаю, показалось мне или в словах Кондаковой действительно был скрытый подтекст: что же это тебя, криминального писаку, привело сюда? Здесь дешевкой не торгуют.

- Елена Петровна,- ответил я,- мне рекомендовали вас как специалиста по Троцкому.

Она улыбнулась и сказала:

- Напрасно. Когда-то я действительно была увлечена изучением наследия Льва Давидовича Троцкого, но специалистом себя назвать не могу. А что конкретно вас интересует?

- В вашем музее есть тексты, исполненные Троцким?

- В Санкт-Петербурге нет ни одного автографа Троцкого.

- Вот так?

- Именно так. Найти подлинный автограф Троцкого - невероятная удача для любого исследователя. Выезжая из страны в двадцать девятом году, Лев Давидович вывез весь свой архив. Это чудо, что Сталин позволил ему такое... Впрочем, шел, я напомню, двадцать девятый год.

Спустя всего три-четыре года это было бы уже невозможно. Потом, уже в Мексике, Троцкий остался без средств к существованию и вынужден был продать свой архив Гарвардскому университету.

- Неужели все документы Троцкого попали в Гарвард?

- Нет, конечно. За время своей политической деятельности он написал тысячи писем, записок, статей. Он был невероятно работоспособным человеком. По всему миру разбросаны сотни документов с его автографом.

- И тем не менее в России документов не сохранилось?

- В этом, Андрей Викторович, нет ничего удивительного... Когда Сталин развернул масштабнейшую антитроцкистскую кампанию, хранить письма Троцкого стало опасно. Те, кто имел хотя бы клочок бумаги с подписью врага народа, сам становился врагом народа. Люди избавлялись от любого материального доказательства связи с Троцким. Впрочем, это не спасало. Тысячи большевиков были репрессированы только за то, что работали с ним...