- М-да... Но ведь не могли же быть уничтожены ВСЕ документы? Так не бывает, Елена Петровна.

Елена Петровна улыбнулась:

- Конечно... Всегда что-то остается. Но пока я не видела ни одной записки Льва Давидовича. Я имею в виду - в подлиннике. Почему, Андрей Викторович, вас это интересует - нашли часть архива среди "бриллиантов Косинской"?

О Господи! Опять "бриллианты Косинской"! Связался я со Светкой на свою шею!.. Я тоже улыбнулся, ответил:

- Нет, среди бриллиантов Косинской - нет... Скажите, Елена Петровна, а в архивах... например, в архивах НКВД, могли сохраниться письма, статьи, дневники Троцкого?

- Сомнительно. В годы репрессий они изымались при обысках. Но передавались не чекистам, а в партийные органы... Что-то, конечно, могло попасть в НКВД по недосмотру. Но эти архивы недоступны для посторонних исследователей. Их фонды стали доступны - весьма относительно доступны только в начале девяностых... Наши экспозиции и пополняются в значительной степени за счет архивов ФСБ.

- Дают материалы?

- Дают... Кстати, в нашем, питерском ФСБ, работал сотрудник, всерьез увлекавшийся Троцким.

Когда Елена Петровна сказала эту фразу меня еще не "зацепило" ... В залах висела музейная тишина, только где-то в глубине стучала пишущая машинка. Господи, неужели кто-то еще печатает на машинке?

- А как зовут этого чекиста-троцкиста?- спросил я.

- Олег,- ответила она.- Олег Николаевич Гребешков.

И вот тут меня как током ударило:

Олег! Страничка из дневника Троцкого...

И - бывший "сотрудник ЧК" по имени Олег, который торгует архивными документами со штампом НКВД. Стараясь выглядеть равнодушным, я сказал: