Лурия договорился с Соломоном о днях посещения университета для проведения дальнейших проверок его памяти. Во время этих сессий Соломон безошибочно вспоминал все те элементы, которые назывались ему во время предшествующих экспериментов. Эти результаты смутили Лурию еще больше, поскольку Соломон, по-видимому, имел неограниченный объем памяти и мог неограниченно долго хранить в ней информацию. Лурия писал:

«Вскоре я начал испытывать чувство, переходящее в растерянность. Увеличение ряда не создавало для Ш. никаких дополнительных трудностей, и мне пришлось признать, что объем его памяти не имеет отчетливых границ».

Лурия не мог измерить ни объем, ни прочность памяти Соломона (оба этих параметра обычно можно довольно просто протестировать в лабораторных условиях). К еще большему своему удивлению Лурия обнаружил, что шестнадцать лет спустя Соломон по-прежнему мог вспомнить элементы, выученные им во время первых экспериментов. Лурия приводил следующие слова своего подопечного:

«Да, да... это было у вас на той квартире... вы сидели за столом, а я в кресле-качалке... вы были в сером костюме и смотрели на меня так... вот... я вижу, что вы мне говорили».

Эти слова помогали понять, как работает память Соломона: образы были ключом к его замечательной памяти.

Лурия столкнулся с проблемой. Он понимал, что не существует способа измерить объем памяти Соломона. Количественный анализ его памяти был невозможен. Поэтому в последующие тридцать лет Лурия решил сконцентрироваться на описании памяти Соломона, чтобы составить качественный отчет о ее структуре.

Соломон использовал один особый механизм, помогавший его памяти. Независимо от типа информации и формы ее представления (слова, числа, звуки, вкусовые качества и т. д.) Соломон всегда преобразовывал эти элементы в зрительные образы. При условии, что Соломону давалось время для преобразования этих элементов в образы, объем и прочность его памяти оказывались практически безграничными.