Но Григорию очень хотелось понять, что это за голоса.

Однажды вечером он сидел у вытащенного до половины из воды баркаса и, обхватив колени руками, смотрел на море. Было оно все в искрах-блестках будто звездная пыль беспрестанно сыпалась на воду с неба.

Рядом присел на песок Володька:

- Море слушаешь?

- Ага.

Длинная пауза.

- Володька, а чого воно так стогнэ?

- То горбыль голос подает, - безмятежно пояснил Володька. - Рыба такая есть. Когда мечет икру, то очень громко стонет.

- До самого берега пидплывае?

- Зачем? Горбыля с глубины до сорока метров слыхать.

Снова пауза.

- А хто цэ хропэ?

Склонив голову, Володька прислушался.

- Петух морской. Помнишь, вчера в сети один попался? Спинные плавники пестрые у него - красные, желтые и синие. Он, бывает, еще подсвистывает. Он не вредный. Ты его не бойся.

- А я и не боюся. Я до моря привыкаю...

ПОТОМКИ ЖИТЕЛЕЙ АТЛАНТИДЫ

Но, конечно, удивительнее всех были дельфины, иначе - карликовые киты.

До чего же любопытные и доверчивые, ну совсем как маленькие дети!

Они не боялись приближаться к сейнеру, весело играли под его кормой, подолгу сопровождали сейнер в море. Любопытство и губило их. Рыбаки как бы приманивали дельфинов на шум винтов, а когда животные приближались, безжалостно били по ним из ружей.

Ловили дельфинов также сетями. Загоняли, стуча под водой камнем о камень, крича, свистя, улюлюкая, тарахтя в ведра и сковородки.

Вот когда наконец кухари могли отвести душу!

Довелось Григорию участвовать и в совсем уж фантастической облаве в воде. Способ ли лова это был, ныне оставленный, отец ли Володьки решил доставить развлечение рыбакам, трудно сказать.

В тот день дельфины упрямились, не хотели идти в сети. Сейнера покачивались на мертвой зыби. Грохот, дребезг, звон стояли над морем. Вдруг мановением руки вожак приостановил шумовой концерт. Кухари на всех сейнерах замерли, дрожа от нетерпения.