- Дал ей прикурить! Все!

Гребец не спускал глаз с минера. Едва лишь тот выпрямился, как гребец навалился на весла. Повернувшись лицом к товарищу, минер стал ему помогать, налегая на весла, чтобы гребки были сильнее.

На сейнерах затаили дыхание.

Шлюпка удалялась от мины очень быстро, рывками. Когда от нее было метров восемьдесят, гребец и минер легли ничком на дно шлюпки.

И вовремя! Секунды, отмеренные длиной шнура, кончились.

Со звуками обвала поднялся над водой столб дыма, черный-пречерный. То, ругаясь и топоча ногами, выбирался из мины черт по имени Тринитротолуол!

А через несколько минут тем же путем последовал за ним и братец его из второй мины...

Домой рыбаки вернулись с трюмами, полными глушеной рыбы.

Но Володька и Григорий и думать забыли о рыбе. Дотемна они торчали на улице - описывали взрыв всем желающим, причем, как водится, с каждым разом добавляя в свое повествование что-нибудь красочное.

- Да угомонитесь вы! - прикрикнула на них мать Володьки.

Но они никак не могли угомониться.

"КУРС ВЕДЕТ К ОПАСНОСТИ!"

Володька объявил, что ночь подходящая, надо бы половить крабов. С ним отправились по обыкновению младший брат Володьки и, конечно, верный Григорий.

Волны у берега занимались обычной своей возней, копошились подле камней, пробуя, прочно ли те сидят, и что-то недовольно бормоча. Камни, наверное, сидели прочно.

Тайком от отца Володька отлил керосину в ведро и, намотав на две палки обрывки пропитанной керосином пакли, закрепил их проволокой.

Факелы зажжены! (Время от времени их приходится обмакивать в ведро, чтобы получше горели.) Краболовы вошли по колено в воду. Пятна света поплыли по воде.

Младший брат Володьки стонал и приплясывал на берегу от нетерпения. Он, увы, не получил факела. Он был на подхвате.

Потревоженные в своем сне под камнями, ослепленные светом крабы ничего не могли понять. Лишь огорченно и растерянно разводили клешнями, будто говоря друг другу: "Неужели? Поймались? Это надо же!"