- Про шляпу забудь! - сказал он небрежно. - Я пошутил про шляпу. Садись-ка лучше да расскажи: чому такый сумный?

Неожиданно Григорий почувствовал к нему доверие. Присев рядом на ступеньку, он принялся довольно сбивчиво рассказывать о своих злоключениях. Кот в сапогах не отрывал от него серьезного взгляда.

- Из дому подался - это ничего, - утешил он. - Я тоже думаю податься кой-куда. Про это потом. Нагана, понимаешь, не имею. Пожевать хочешь? спросил он без всякой связи с предыдущим.

Григорий подумал немного, вспомнил об исчезнувшем сале и со вздохом сказал, что хочет.

Тогда Кот в сапогах повел гайворонца за собой.

Он вел его долго, мимо домов и заборов, очень крутыми спусками и подъемами. Выглядело так, словно бы морской город Севастополь построен на огромных окаменевших волнах.

И это тоже понравилось Григорию.

На вершине горы они остановились передохнуть. За спиной был собор, а внизу, у ног, - большие белые дома. Дальше синела бухта, и в нее медленно входил пароход, большой и белый, как дом. Григорий даже задохнулся от восторга.

Потом они ехали на трамвае куда-то через поля и виноградники. Конечной остановкой была Кадыковка - окраина Балаклавы. Низенькие хатки были крыты не соломой, как в Гайвороне, а черепицей. Казалось, от этого дольше удерживаются на них отблески заходящего солнца. Оно было очень большое и очень красное и медленно, с явной неохотой, погружалось в море.

"Никуда не пойду звидсы!" - еще раз подумал Григорий.

Мазанка, где жил Кот в сапогах - его звали Володькой, - была маленькая, так что взрослым приходилось нагибаться, входя в дверь. Зато внутри было чисто, уютно. Как дома в Гайвороне, пахло сухой травой и только что выстиранными рушниками.

За ужином Володька продолжал проявлять заботу о приезжем. Заметив, что тот стесняется, сам растолковал родителям, что вот, мол, хлопец заболел морем, но где же и лечить эту болезнь, как не у нас, в Севастополе, верно?