То, что Куба вовсе не полуостров, как думал Колумб, экспедиция Себастьяно Окампо доказала в 1508 году. На карту лег длинный «похожий на язык птицы» остров.

Два года спустя на восточном берегу Дарьенского залива возникает первая испанская крепость в Южной Америке — Сан-Себастьян. Новая Андалузия (северная приморская полоса Колумбии) и Золотая Кастилия (карибские берега Панамы и Коста-Рики) становятся важными центрами притяжения в заморских землях.

Тремя годами позднее наступает звездный час Васко Нуньеса де Бальбоа.

С кучкой авантюристов он направляется из Золотой Кастилии от залива Ураба на запад и, проплыв примерно полтораста километров, сходит на берег.

Три недели продолжается путь по лесистым дебрям неведомой земли. Преодолевая болота, прорубая себе дорогу в густых зарослях, отряд Бальбоа упорно продолжает идти вперед. С одной из горных вершин испанский конкистадор видит широкий залив, а за ним — безбрежное, уходящее вдаль море…

29 сентября 1513 года Бальбоа торжественно объявляет — текст грамоты заранее составлен участвовавшим в походе нотариусом — и новооткрытое море, и земли, и берега, и гавани, и острова со всем, что в них содержится, владением кастильской короны.

Открытые земли именуются Индиями. Впрочем, испанцы будут долго еще так называть найденные здесь территории, даже тогда, когда весь мир станет именовать их по-другому — вплоть до начала XIX века.

Экспедиции следуют одна за другой. На поиски неведомых земель выходят десятки кораблей — из Кадиса, Палоса, Лиссабона. Еще в апреле 1500 года португальский мореплаватель Педро Алвариш Кабрал, направляясь к Индии, несколько отклонился от курса (до сих пор идут споры, было ли это случайно) и вышел к берегам Бразилии, немного южнее тех мест, где почти одновременно с ним побывал Висенте Яньес Пинсон. С тех пор португальцы продолжают, и весьма энергично, свои плавания к Земле Святого Креста.