И прошел в дом. Он выбрал комнату на втором этаже, которую доктор называл "бильярдной". Здесь было канапэ, стояли кресла. Комиссар попросил вынести бильярд и вместо него поставить столик. Потом пожаловался на недомогание, попросил доктора осмотреть его.

Разделся. Среднего роста, сухощавый, хорошо сложен; видно, что фигура в молодости была крепкой. Закончив осмотр, доктор произнес:

- Вы больны - сердце! Легкие, печень тоже неважнецкие, но сердце серьезнее. Надо устраниться от всякой деятельности и - в уединенное спокойное место. Отдых! А через год посмотрим.

Комиссар застегнул рубашку, надел жилет.

- Спасибо за рекомендацию, Александр Романович.

Доктор стоял перед ним - кряжистый, здоровый. Бритое тугощекое лицо, складка под нижней губой, мясистый подбородок, русые волосы зачесаны назад.

- Не поедете? Худо! Живем-то один раз. Боитесь, без вас новую жизнь не построят? Строителей, политических вождей нынче - как семечек...

- А если я, Валерий Костарев, - единственно необходимый?

Доктор мыкнул, взырился на него. Тот воодушевленно говорил:

- Ход Истории! Оба слова - с большой буквы. Только я один могу его

перенаправить! Для меня это так же очевидно, как то, что этот ореховый столик стоит на четырех ножках.

- Столик - дубовый, - заметил Зверянский.

- Вероятно! Вопрос в другом. Вы увидели, что я - душевнобольной? Это вваших глазах написано! Так зачем же мне, сумасшедшему, лечить сердце? Надо радоваться, что конец близок, надо приветствовать...

- Дружочек! - доктор схватил его за дрожащие руки. - Вы абсолютно здоровы! Выкиньте все из головы, верьте мне - слово чести!

Костарев вдруг расхохотался.

- Ах, доктор, вы же честный человек! И ради меня - а?.. Попрошу - и ведь поклянетесь, а? Махровый вы добряк. Отъявленно мягкосердечный!.. А теперь, позвольте, прилягу. - Он лег на канапэ.