Доктор в беспокойстве размышлений вышел из комнаты. В кабинете его ждали жена, сын Юрий - гимназист. Они сообщили, что в доме поселились еще семь красногвардейцев. Зверянский кивнул. Нервно запустил пятерню в густые волосы, прошептал:

- А наш постоялец - трагедию, Дантев ад носит в себе...

3.

Контуженного солдата Гужонкова привели в колбасную. Одну ногу он приволакивает, голова, несколько пригнутая к правому плечу, вздрагивает. На нем засаленный зипун с клочьями на локтях. Обут в лапти.

- Колбаской подкормить желаете? - крикнул куражливо. Увидел огромного бородача. Стул, на котором тот сидел, казался детским, шевельнись гигант рассыплется.

- Какое богатырство! - воскликнул Гужонков. - Моей бы жене такого... визгливо хохотнул.

Пудовочкин рассмеялся заразительно, как смеются счастливые дети. На табуретке рядом с ним - пистолет, накрытый косынкой. На подносе впереди нарезанная кусками колбаса.

- На - ешь! - он протянул Гужонкову большой кусок.

Солдат глядел, соображая. Понял: с ним играют. Взял колбасу - тут же уронил на пол. Вскрикнул, привычно ломаясь:

- О-ох! Рученьки не держат!

- А мы повторим, - благодушно сказал Пудовочкин.

И вновь колбасный обрезок на полу. Гужонков причитает плаксиво:

- Беда мне с моим калечеством! Кто уплотит за меня?

- Ешь, - Пудовочкин как ни в чем не бывало протягивает третий кусок.

Солдат поднес колбасу к носу: видимо, хотел еще поломаться, но не вытерпел - уж больно соблазнительный дух бьет в ноздри! Голод сказался. Стал жадно есть. Лавка полна красногвардейцев; молчат, с любопытством смотрят.

- Бери, бери - закусывай, - улыбчиво поощряет Пудовочкин.

Гужонков хватает с подноса куски колбасы, торопливо жует, с усилием глотает непрожеванное. Пригнутая к плечу голова вздрагивает, весь он трясется.

- Советскую власть лаешь? - бесцветно спросил Пудовочкин.