— Папа Виктории — начальник милиции? — изумился я. — Генерал-майор?

— Майор. Без генерала. Сволочь.

Дочь — проститутка. Мафия.

— Ладно, — сказал я. — Хорошо. Хорошо, я все понял. Но от меня-то вы чего хотите, Юрий Львович?

— Вы же криминалист, дела раскрывали. Пойдемте — разоблачим этого Танненбаума. Припрем его к стенке, заставим вернуть украденный бинокль!

«Ну, это уж слишком, — подумал я. — Это уже просто бред какой-то. Может, сплавить Юрия Львовича в надежные руки Коли Повзло?» Я оглянулся. Коли нигде не было.

— Вот что, Юрий Львович, я вам скажу. Как я понял, никаких фактов, свидетельствующих о возможной причастности господина Танненбаума к кражам, у вас нет. Так?

— Есть! воскликнул хроникер. — Еще и как есть!

— Какие же?

— Во время обеда я видел его возле своей двери. Что-то он вынюхивал.

— Ну, знаете ли… несерьезно.

— Вы отказываетесь мне помочь?

— Разумеется, — ответил я, подводя черту под нашим разговором.

— Зря, Серегин, — бросил мне в спину Юрий Львович. — Вы в этой истории самое заинтересованное лицо. Вы еще пожалеете.

* * * 

— …Вы в этой истории самое заинтересованное лицо. Пожалеете.

Я остановился. Я обернулся к хроникеру и… взял его за пуговицу. Он мне уже изрядно осточертел, но его последние слова…

— Что вы имеете в виду, Юрий Львович? — строго спросил я.

— Что имею, то и введу… хе-хе…

— Прекратите. Что вы имели в виду, когда сказали, что я самое заинтересованное лицо?

— Пуговицу отпустите.

— Не отпущу. Колитесь, Юрий Львович, что хотели сказать. За базар, как говорится, надо отвечать.

— Замашки у вас, однако… Неинтеллигентно, Андрей Викторович.

— Ну не всем же светской хроникой заниматься… Колитесь.

Юрий Львович повертел головой по сторонам и злорадно сказал:

— В кражах-то вас подозревают.

— Меня?