Но если три старших брата в дополнение к талантам были энергичны и деятельны, то Чарлз предпочитал мечтать о будущей славе, порой подходил к мольберту и начинал, но не заканчивал бессмертное полотно и жаловался друзьям на то, как заедают его дела в конторе, где он должен был контролировать проекты других зодчих.

Так прошло пять лет, возвращение в Лондон было постоянной темой всех разговоров и переписки с родными, братья даже подыскивали Чарлзу хорошее место в столице, но в последний момент всё срывалось — Чарлз был не уверен в себе, а здесь, в Эдинбурге, он имел хоть и небольшое, но приличное и надежное место. Дедушка Джон был убежденным католиком в англиканской стране и потому, когда Чарлз сообщил ему, что намерен, соединиться узами брака с представительницей ирландской католической фамилии мисс Мэри Фоули, отец этот выбор одобрил. Несмотря на крайнюю бедность, семнадцатилетняя красавица, дочка хозяина квартиры, в которой Чарлз снимал комнату, принадлежала к одному из известных родов Ирландии и утверждала, что еще в семнадцатом веке ее родственники по материнской линии — Паки посредством женитьбы породнились с Мэри Перси из рода Баллинтемпл, которые были наследниками владений тех Перси, что происходили из Нортумберленда.

Такое глубокое проникновение в собственную генеалогию средств семье не добавило, на двести фунтов в год прожить нелегко, даже если удается продать акварель. К тому же надо учесть, что за первые пять лет брака Мэри родила трех дочерей, а в 1859 году и сына — Артура. Положение было настолько серьезным, что Чарлз объявил о своем намерении отправиться мыть золото в Австралию. Несколько дней вся семья обливалась слезами, но потом любовь к протертому креслу и прокуренной трубке после обеда победила, и никуда, конечно, Чарлз не поехал. К тому же ему вскоре прибавили тридцать фунтов, что помогло заткнуть некоторые дырки в бюджете.