- Конец света! - уверенно вставил в их разговор Костя.

Тот старик, который помнил стихи Плещеева, опустил голову, внимательно поглядел на Костю и сказал:

- На-халь-ные какие стали теперь маленькие ребята!.. - И потом оба они медленно пошли в ту сторону, откуда пришел Костя, а Костя вбежал в вестибюль гостиницы и очень изумился, увидя татарку-портье уже не за таинственным окошечком, а под зеркалом на стуле в обнимку с каким-то горбоносым черным человеком, волосы которого масляно блестели.

V

Рыбник Пискарев оживленно продолжал говорить о том, что сызмальства явилось для него основным делом жизни:

- Судак, например, когда он из Кубани идет, это же что такое, - уму непостижимо! Стена, прямо сказать, на несколько километров растянувшая... Или даже так, будто не река это Кубань, а какая-то уха живая или каша в котелке! И вся эта каша бывает наша!.. А ловим мы ее очень даже просто. Такие сети ставим, - на сто восемьдесят сажен сеть, - и ставим мы ее на якорьях, - тридцать шесть якорьев, - через каждые пять сажен - один, а кроме того, четверо якорьев больших возле котла... А котел что такое?.. Котел, это у нас называется такая... ну, просто сказать, мотня, об двух она крылах и об двух подкрыльях. Рыба, она вдоль сети идет с обоих сторон к середке, - и куда же должна она вся деваться? Больше ей деваться и некуда, только в эту мотню, а по-нашему, в котел... Котел же этот, конечно, должен прочность в себе иметь, - потому напор от рыбы, когда стеной она такой идет, вполне бывает порядочный...

Прудников слушал очень внимательно, иногда ставя кое-какие, понятные только ему самому, значки на память в своей записной книжке, когда появился перед диваном Костя и вдруг закричал испуганно:

- Звезды! Звезды падают в море!.. Все! Все звезды!.. Все падают!..

- Что ты? Какие звезды! Что с тобой? - испугался и Прудников, а Костя кинулся к нему под защиту и, прижавшись, шептал:

- Конец света!.. Конец света!.. Конец!..