Шли долго. Наконец, усталый Прудников сказал:

- Эх, хорошо бы было извозца нанять!

А Пискарев ухмыльнулся весело:

- Ну, какие же в Керчи извозцы!.. Правда, раньше когда-то были...

- Неужели совсем нет? А город как будто широко довольно раскинулся... Сколько тут тысяч жителей?

- С заводом считается тысяч семьдесят...

- Ты слышишь это? - обратился Прудников к Косте. - Запомни! Семьдесят тысяч жителей Керчи обходятся без извозчиков! А завод здесь где, товарищ Пискарев?

- А вон видите, трубы высокие торчат, это и есть металлургический завод... До него отсюда семь километров... Туда машины ходят.

II

Всего только одна койка оказалась в единственной керченской гостинице в общем номере, и ту захватил каким-то образом Пискарев.

Правда, татарка в красном платочке, ведавшая комнатами и койками, была его хорошей знакомой; она сказала, улыбаясь: "А-а! Товарищ Пискарев!" - и протянула ему в окошечко, за которым сидела, тонкую смуглую руку.

- Послушайте, я спецкор, я приехал из Москвы по командировке... Вот моя командировка, читайте! - пробовал подействовать как-нибудь на эту, красноголовую, от которой зависели койки в общем номере, спецкор Прудников. Однако та, неумолимая, не стала даже и читать командировочной бумажки; она сказала коротко и сильно:

- Коек нет!

- Тогда дайте комнату, - тем лучше будет, а то я с ребенком...

- Ком-на-ту?.. Что вы это, товарищ? Ком-на-ту! - и татарка, поглядев на Пискарева, вдруг рассмеялась такой наивности спецкора.

- Где же мне ночевать? На дворе, что ли?

- Можете ночевать на лестнице, - сказала неумолимая.

- Вот тебе на! На лестнице!

- Что же тут такого?.. Пока еще не так холодно... Ночуют же люди!

- Вот так конец света! - сказал Костя. - На лестнице!

Но товарищ Пискарев отозвался на это степенно: