Наши глаза встретились, и Эйткен вдруг ухмыльнулся.

- Не сердитесь на меня, Скотт, - сказал он. - Когда человек ломает ногу, он становится совершенно беспомощным. В этом доме против меня организовали заговор - они мне всячески внушают, что я болен. Весь день я ждал, когда придете вы и дадите мне выпить.

- По-моему, это худшее, что вы могли сейчас сделать, - сказал я.

- Вы считаете? - Он усмехнулся. - Об этом позвольте судить мне. - Он взял протокол. - Можете курить, если хотите.

Я зажег сигарету и отпил немного из стакана. Минут десять Эйткен читал протокол, потом уронил его на колени, потянулся к стакану и отхлебнул изрядную дозу.

- Для начала совсем недурно, - похвалил он. - Более того: я сам не провел бы заседание лучше. Если и дальше пойдет в таком же духе, считайте, что Нью-Йорк у вас в кармане.

Услышать такое было приятно и лестно.

- Ну хорошо, - продолжал он, - им пришлось уступить, и вы должны этим воспользоваться. Есть какие-нибудь идеи?

Я знал, что он задаст этот вопрос, поэтому перед уходом с работы посоветовался со старшими в отделах.

В течение получаса я излагал свои идеи. Он спокойно лежал и слушал, потягивая виски и время от времени кивая головой. Я говорил то, что нужно, - это было ясно. Когда я кончил, он сказал:

- Ну что же, неплохо. Совсем неплохо. Сейчас я расскажу вам, как можно сыграть лучше.

Настала моя очередь слушать - это был хороший предметный урок. Все идеи были мои, но поворачивал он их слегка по-своему, причем я сразу же видел, в чем был не прав. Мой вариант тоже был хорош, но обходился чуть дороже. Его вариант давал агентству экономию в десять процентов, а самому Эйткену - право считать себя по сравнению со мной бизнесменом более высокого класса.

Я вдруг заметил, что уже перевалило за девять, и сразу вспомнил слова Уоткинса о том, что встречу желательно не затягивать.

- Понятно, сэр, - сказал я, укладывая бумаги в портфель. - Все будет сделано. А сейчас, если не возражаете, я полечу. У меня в десять свидание.