
— «Диес», «Дядя»? — спросил я, вспомнив название.
Она кивнула. Я вошел и сел, как тогда, у витрины, а она торопливо поднялась по внутренней лестнице к себе и вскоре принесла семейный альбом, раскрыла его и показала на фотографию:
— Отец, — сказала она.
И я узнал в седом человеке хозяина.
— Его больше нет... — Она убрала альбом, ни о чем не спросив, ушла и вернулась, поставила передо мной чашку и стакан:
— Ваши кофе и вода.
Как же мало надо человеку, думал я, чтобы в чужой стране почувствовать себя своим...
Кипр готовился к празднованию ... Двухтысячелетия христианства. Мы, шестеро московских журналистов, как бы первыми осваивали маршрут, смоделированный для паломников, которые должны будут следовать на Святую Землю транзитом через Кипр.
С нами была киприотка Мария — она и обликом, и осанкой оправдывала свое прекрасное имя, — в нашем распоряжении был небольшой автобус и крепкий молодой шофер Зенос. Он с первого взгляда сразу влюбился в трех наших девушек и всю дорогу потом грозился развестись с женой.
В Ларнаке мы осмотрели церковь святого Лазаря, главный храм города. Затем на окраине города, в церкви Панагии Ангелоктисы, увидели одну из лучших на Кипре мозаик, датированную началом Византийской эпохи, и поехали в горный район Троодоса...
