Теперь, когда все уже позади и я дважды побывал на Кипре — оба раза в пору межсезонья, и каждое оброненное слово о нем может ввергнуть меня в состояние, похожее на эфирное опьянение, — могу с уверенностью сказать, что Кипр — одно из тех прекрасных мест на Земле, куда с какими бы то делами ты ни приехал, стоит только ступить на его берег и все твои заботы разбиваются вдребезги. Дорога уже в самом начале кажется прямой, широкой и заманчивой, а само движение к цели много интереснее, чем сама цель, ради которой, может, ты приехал. И что бы ты ни записывал в блокнот: названия ли церквей, икон, названия деревень, пройденные километры, смотрел ли только для того, чтобы запомнить, — все это очень мало по сравнению с желанием забыться, в январе радоваться солнцу так, будто видишь его впервые, и как бы твои дни ни были расписаны, постоянно чувствовать присутствие моря... Где бы ни находился — в горах или на равнине, — вместе с запахом моря ощущать древность.

Мы и на самом деле неслись по прекрасной дороге, оставленной англичанами после восьмидесяти лет правления Кипром, пробирались в глубь страны.

Вокруг зеленые просторы. Цитрусовые плантации сменяли банановые, и нам объяснили, что бананы здесь вызревают в ночное время, а потому их гроздья одеты в синие мешки цвета здешних ночей... Из-за поворота, с высоты, в который раз блеснуло море и исчезло. Чем дальше в горы, тем прохладнее и прозрачнее воздух, и в этой прозрачности, куда бы ни сворачивали, — везде перед нами возникала самая высокая гора — Олимп. Дорога нескончаемо вилась по склонам, и белые деревеньки в красных шапках, казалось, кружатся, как на карусели. Перед глазами на полках гор проносились сады и виноградники... И вдруг — человек. Он пасет овец... Так вот едешь, останавливаешься там, где собираются люди, слушаешь их речь, стараешься понять... И постепенно складывается для тебя картина страны, картина, точности которой может помешать разве что твое несовершенство...