Приоритетом, конечно же, был Байкал. Особой надежды увидеть там райские кущи мы не питали. Плоское каменистое дно с редкими пятнами пресноводной губки уходило куда-то вдаль. Изредка замечали стремительные перемещения бычков, спасавшихся от нас под камнями. Другой рыбы просто не видели, хотя, всплывая на поверхность, повсюду отмечали всплески — верный признак охотящегося на летающих насекомых байкальского хариуса. Зная, что шельф на северных берегах озера очень короткий, мы решили пощекотать себе нервы и подплыть к краю пропасти. Судя по корабельной лоции, глубина в ста метрах от берега была аж 650 метров. Так как аквалангов у нас действительно не было, пришлось плыть по поверхности, вглядываясь в толщу воды. Вдруг серовато-голубой цвет дна сменился на зловеще-темный. Продышавшись как следует, спускаемся на шестиметровую глубину к самой кромке обрыва. Ощущение, прямо скажем, гнетущее: гладкая стена разлома вертикально уходила в бездну, не неся на себе признаков жизни... Тем не менее отметка была сделана, мы увидели подводный Байкал — зрелище интересное, но суровое.

Знакомство с прибрежным озером шло по нашему плану следом, но начавшийся дождь спутал карты, и мы приступили к постройке лагеря и разведению костра, отложив заплыв на темное время суток. С неба лило, ужинать пришлось в палатках. Надевать мокрые и холодные костюмы жутко не хотелось, но после недолгого самовнушения мы вылезли из относительного уюта под проливной дождь. На это погружение, помимо фонарей, захватили ружья - с мыслью о завтрашнем обеде.

Здесь впору сделать небольшое отступление. Дело в том, что мы находились на землях Байкале-Ленского заповедника и на нас распространялись все требования к посетителям, касаемо охраны природы. Правда, в разрешении на проход по территории заповедника, выданном в Иркутске, стояла скромная пометка, позволяющая нам рыбачить только для своего стола. И мы строго соблюдали этот принцип и никогда не ловили больше, чем могли съесть за день. Охота ради охоты для нас всегда была чистым убийством, и не больше.