Новым республиканцам недоставало самостоятельности. Они плелись в хвосте у либералов, во главе которых стоял маркиз де Лаффает, не однократно предававший революцию. Республиканцы не имели четкой программы и часто не видели связи между собой и «кровавыми ужасами якобинской тирании». Они верили в республику, как общее дело всего народа, но оставались чуждыми ее радикальным методам.
В июле 1830 года после нового витка реакции восстал Париж. В течение трех дней в городе гремели баррикадные бои. Народ победил. Карл IX бежал в Ангилию, а роялисткой режим пал. Студенты с оружием в руках боровшиеся с войсками короля требовали республики. Все были убеждены, что теперь во Франции будет править народ. Однако либералы, видя организационную и политическую слабость республиканцев, сумели перехватить инициативу. Лаффает сыграл на своем авторитете: на трон почти беспрепятственно взошла новая династия - династия банкиров. Королем стал Луи Филипп. Политические преобразования оказались незначительны и не затронули основной массы населения. Молодые республиканцы получили тяжелый урок.
Дороги неоякобинцев и буржуазных либералов разошлись. Французские республиканцы признали родство не только с умеренным Дантоном, но Маратом и Робеспьером. Они продолжили борьбу против буржуазно-монархического режима, добиваясь республики - панацеи от всех бед. На протяжении 1830-1840 годов буржуазные революционеры создавали тайные организации, вели агитацию, пытались восставать. Никакие неудачи, репрессивные законы и усилия полиции Луи Филиппа не смогли их сломить. Историческая традиция была восстановлена. Республиканцы чувствовали социальную почву под ногами даже не подозревая, насколько она изменилась за 50 лет.