Через пять минут вместе с дежурным они вошли в канцелярию за получением боевого приказа. Капитан сидел за столом в накинутой на плечи шинели. На столе перед ним стояла керосиновая лампа. В пепельнице лежала горка окурков. Капитан поднялся, отбрасывая на стену огромную тень, и скинул шинель на спинку стула. Лицо у него было усталым, веки набрякли. Октаю стало почему-то жалко его. Будь это кто-нибудь из его дядюшек или двоюродных братьев, Октай непременно бы справился о его здоровье, о здоровье его семьи и близких.

Начальник молча выслушал рапорт Звонарева, сухо и деловито спросил, как они отдохнули, хорошо ли себя чувствуют и могут ли нести службу. Отвечал Звонарев, а Октай только смиренно поддакивал, потому что был младшим наряда. Хотя он и знал теперь службу не хуже ефрейтора, начальник пока не назначал его старшим, и это временами приводило Октая в отчаяние. Горячий и деятельный, он никак не мог примириться с второстепенной ролью и в письмах к дяде Аллахверды Мамеду-оглы расписывал, что давно служит командиром отделения. Впрочем, сейчас он смирял свое самолюбие: рядом со Звонаревым Октай чувствовал себя ягненком.

Капитан взял у обоих из рук автоматы, пощелкал затворами и вернул их обратно. Оружие было в порядке. После этого капитан отдал боевой приказ. По окнам бежали жгутики дождя. Голос начальника звучал торжественно и сурово.

Звонарев повторил приказ, и Октай с уважением отметил, как это здорово у него получается. Другие повторяют скороговоркой, проглатывая слова, а Звонарев отчеканивал фразу за фразой, как присягу.

- Вопросы есть? - спросил капитан.

Тут Октай решил хоть немного да показать себя. Ему было все ясно-понятно, но нельзя же уйти от начальника, не подав голоса!

- Разрешите узнать, товарищ капитан, - вежливо спросил он. - Кто будут наши соседи слева и справа?

Имелось в виду, какие наряды будут находиться от них с правой и левой стороны.

Звонарев нахмурился и недовольно покосился на Октая: капитан же сказал, что никаких нарядов поблизости от них не будет.