- Хорошо, хорошо. Это очень хорошо.- По лицу Маминова я понял, что проверка закончена.- Вы представляете себе механизм усыновления через наш роддом?

- Не совсем,- ответил я.- Но если я правильно понимаю, вы занимаетесь благим делом - отдаете на усыновление отказных детей.

- Да, вы почти правы. По всем документам они числятся как отказники. В принципе, вопрос можно решить в течение недели. У нас имеются, так сказать, запасы. Из свежих есть девочка пятнадцати дней, мальчик четырнадцати. Предыдущая сделка по ним не состоялась. Передайте господину Хопкинсу, что я готов рассмотреть...

Речь профессора неожиданно прервал стук в дверь.

- Войдите!- разрешил Маминов.

Я обернулся. На пороге возникла до боли знакомая физиономия.

- Александр Николаевич, простите за беспокойство. Я насчет установки решеток на окна. Мы с ребятами просчитали - потребуется полторы тысячи "гринов".

Это был один из тех охранников, что задерживал нас с Кашириным позавчера во время ночного проникновения в роддом. Сейчас он узнает меня. Полный провал! Я опустил голову, но это не помогло.

- А, сука, это ты?- прищурился охранник.- Ну, здравствуй! Что прячешь морду? Тебя уже выпустили?

- Что это значит?- побагровел Маминов.

- Это значит, Александр Николаевич, что вы разговариваете с вором.

Данного субъекта мы взяли, когда он лазил в ваш кабинет. Компьютер хотел свистнуть.

Маминов побледнел.

- Где дискета?- закричал он диким голосом; от прежней вальяжности не осталось и следа.

В кабинет вбежали еще пятеро охранников.

- Обыскать!- распорядился профессор.

В течение следующей минуты из моих карманов были извлечены диктофон, служебное удостоверение и мобильник.

- Журналистишка, заулыбался один из охранников, застегивая на мне наручники, после чего обратился к Маминову: - Что с ним делать-то?