Если бы он не сказал — Фонарский, я бы хрен согласился на встречу. Я бы спихнул это дело на Глеба Спозаранника. Или на Володьку Соболина. А сам поехал домой. И выпил бы меду.

И полстакана водки. И лег под одеяло.

Да, Фонарский… Третье лицо в Северо-Западной таможне. А по значению, возможно, и не третье. Что-то ему нужно… Дело в том, что Виктор Васильевич сам позвонил мне сегодня. Был любезен. Просил о встрече. Намекал на возможное сотрудничество. И завтра в четырнадцать ноль-ноль у нас с Виктором Васильевичем встреча… Вы что же, Виктор Васильевич, пресс-конференцию собираете?… Да помилуй Бог, Андрей Викторович, какая же пресс-конференция? Лично вам хочу сдаться.

Эксклюзив, так сказать…

Ага, эксклюзив… Эксклюзив — это хорошо.

Вот, собственно, поэтому я и согласился встретиться с анонимом. Звонок Фонарского и — спустя несколько часов — звонок человека, который что-то знает о Фонарском. Поэтому я и еду сейчас в кафе на Суворовском.

Интересно, связан ли как-то звонок Фонарского со звонком моего анонимного собеседника? Скоро узнаем.

Я паркую свою «Ниву» возле кафе.

И вхожу внутрь. Здесь тепло, здесь уютно. Негромко играет музыка. Из-за столика навстречу мне поднимается мужчина моего примерно возраста.

Легкая седина, внимательный, чуть напряженный взгляд.

— Здравствуйте. Меня зовут Алексей.

Потом мы пьем кофе, и из внутреннего кармана Алексея появляется синяя пластиковая папка с несколькими листочками бумаги.

— К сожалению, копии…

Чтобы изучить несколько листочков, мне понадобилось всего двадцать минут. Да, понятно, почему господин Фонарский «сделал бы все, чтобы наш разговор не состоялся». Эти бледные ксерокопии вполне могут стать для Виктора Васильевича пропуском в «Кресты».

— Вам это интересно, — спрашивает Алексей.

— В общем — да… но все это нуждается в проверке.

— Будете об этом писать?