— После проверки обязательно. У нас в агентстве мы как раз сейчас готовим «Коррумпированный Петербург-98».

— О-о-о-о… Когда же это будет?

— Скоро. Через два-три месяца. Максимум — четыре.

— Жаль, — говорит он тихо, видимо себе, а не мне.

— А что так?

Алексей смотрит на меня, но кажется — мимо.

— Два-три месяца, Андрей, я, скорее всего, не проживу. Фонарский и те люди, что стоят за ним, либо избавятся от меня, либо упекут на нары…

— Вы считаете, что это возможно?

— Еще как возможно, Андрей. Там ведь не дети. Они уже знают, что у меня есть эти копии. Фонарский и его помощничек, некто Семенов, уже провели контроперацию. Против меня фабрикуется дело. Семенов — страшный человек. Убийца.

— Фабрикуется? Но если ты чист…

— Андрей, ты ведь уже догадался, что я тоже сотрудник таможни. С десятилетним стажем. Какой, к чертовой матери, чист? Таможня — это такое болото…

Алексей махнул рукой, рассыпал пепел по скатерти.

— Просто… понимаете ли, Андрей Викторович, можно чуть-чуть помочь человеку с бумажной волокитой. И заработать сотню-другую баксов. А можно, как Фонарский, воровать целыми вагонами и пароходами. Так что… я, конечно, не ангел, но они-то хотят повесить на меня черта с рогами.

— Понятно, — сказал я. — Понятно. Ну а почему бы тебе не пойти в официальные органы?

— Э-э… там меня сразу возьмут в работу. Это же система. Все куплено.

— Ну… так уж сразу все. Я знаю много порядочных людей и в прокуратуре, и в ФСБ, и в РУБОПе.

— Нет, Андрей. Категорически нет.

— Будете печатать эти материалы?

— Я же сказал: будем. Но сначала необходимо провести проверку.

— А сколько времени на это потребуется?

— Трудно сказать. Я думаю: два-три дня. Возможно — неделя.

— Ну, пару дней… может, и ничего. Может, и обойдется.

— Все будет хорошо, Алексей. У нас в агентстве работают отличные специалисты. Коли вопрос стоит так остро, я ребят напрягу, сделаем быстро. Вы ведь понимаете — информация-то у вас почти годичной давности. След за это время поостыл.