— Есть и свежая. Совсем свежая. Об афере, которая только готовится. Но она не менее масштабна.

Вот как! Алексей снова лезет в пачку за очередной сигаретой, но там уже пусто, я подталкиваю ему свою пачку с верблюдом. Верблюд неспешно пересекает желтые пески скатерти.

— Спасибо.

— Ну так что же с новой аферой? Хотелось бы увидеть документы, Алексей.

— Они у меня есть. И я их передам вам, как только получу подтверждение серьезности ваших намерений.

Разумно, подумал я, молодец.

— Ну что ж, ваше право… Как мне вас найти?

— Никак, Андрей Викторович. Лучше я сам вас найду.

Наутро я нагрузил своих орлов новой работой. Они, конечно, взвыли…

Соболин внезапно вспомнил, что у него срочный разговор с Рио-де-Жанейро.

— А почему не с Нью-Йорком, Володя?

— Если бы у меня был разговор с Нью-Йорком, господин Обнорский, я бы и сказал: с Нью-Йорком. Но если разговор с Рио, то я и говорю — с Рио.

— Логично, — хмыкнул Скрипка и попытался впарить нам очередную свою историю про одного мужика, который хотел позвонить в Жмеринку, но по ошибке попал в Копенгаген.

— Это ты к чему? — спросил бывший опер Зудинцев.

— Да так… для общего развития.

— А-а-а, — протянул Зудинцев. Он вообще был мужик конкретный и пустой болтовни не любил.

— Все, — сказал я. — Бегом работать, хватит трепотней заниматься. А для тебя, Зудинцев, есть конкретная тема.

И я протянул ему пачку «Кэмэла» в полиэтиленовом пакете. Бывший опер взял ее двумя пальцами.

— Что за тема? — спросил он.

— На этой пачке, Зудинцев, есть отпечатки пальцев двух человек. Мои, но мне они неинтересны, и еще одного человека. А вот они вызывают огромный интерес. Можно проверить?

— Можно-то можно. Но только если он судимый.