Петя не терял времени даром. Вооружившись саперной лопаткой, какую они всегда брали с собой в поход, он стал рыть землю над той частью берега, которая еще не была обнажена своенравной рекой. Сначала копалось нетрудно. Легкий, песчаный грунт подавался быстро, песок непрерывно сыпался в воду. Ему удалось углубиться почти на метр, когда лопата вдруг больше не полезла. Дальше была мерзлота. Она, как панцирем, сковала песчаный грунт и прочно удерживала в своих холодных объятиях ящик. Петя вытер лоб и облегченно вздохнул. Нет, находка не упадет в реку. Напрасно Александр Алексеевич так беспокоился. Много еще надо трудов, чтобы освободить ящик от обледеневшей земли...

Так рассуждая, он все же нет-нет да и трогал веревку, проверяя, крепко ли она держит ящик. Осторожность никогда не помеха. Это Петя усвоил достаточно хорошо.

Завечерело. Юноша уселся на траву на краю обрыва и задумался. Конечно, это гроб. Несомненно, гроб. Но кто похоронен в этой безвестной таежной дали? Один из тех людей, что жили в ярангах? Возможно. Но он читал и слышал от Ускова, что кочевники севера в старину не хоронили своих людей лежа, да еще в деревянных гробах. Ведь гроб сделать не так-то легко. Может быть, здесь похоронен русский казак, один из тех отважных людей, которые почти столетие назад ходили по северному безлюдью с Черским и Хабаровым? Безвестный первооткрыватель, северный Робинзон? И ничего особенного в том нет, если прошло с тех пор два столетия. Мерзлота может хранить нетленными такие находки буквально тысячелетия. Отрывают же целые мамонтовые туши в мерзлоте? Его воображение рисовало картины одна другой фантастичнее. Здесь непременно лежит казак в кольчуге ермаковских времен, с тяжелым обоюдоострым мечом у бедра и в старинном железном шеломе... Или неудачник-золотоискатель, сложивший голову в глухой долине. А может быть, беглец, ушедший из ссылки в дальних поселениях, нашел здесь свою могилу...