Вечером снова нарисовался Василий Петрович Васнецов. Зачастил чего-то Вася. Но в этот раз он по делу.

- Сделал, Василий Петрович?

- Конечно... заяц трепаться не любит. Все как договаривались. Держи.

И Василий возвращает мне портативный диктофон, которым я оснастил его утром. Незаменимая машинка, когда хочешь произвести скрытую запись. А в нашей работе такие ситуации иногда случаются.

Мне не терпелось прослушать кассету прямо сейчас, но это было бы не шибко вежливо по отношению к Ваське. Мы потрепались еще минут пять, выкурили по сигарете, и внук великого русского художника ушел.

То, что он внучек Васнецова, Васька, конечно, врет... А так он мужик нормальный.

- Ну, я пошел, - говорит Васька с порога. - Значит, я в понедельник приду, Андрюха... лады?

- А чего хочешь?

- Как чего? Ты же сам говорил: женщина будет - супер.

- А-а... - говорю я. - Действительно. Как же я забыл? Ты приходи, Василь Петрович, обязательно приходи. Познакомлю тебя с Зоей. Незабываемое впечатление. Неизгладимое.

- О, Зоя! - мечтательно воскликнул Васька. И исчез.

Да... когда Василий Петрович увидит Зою Залмановну, он, пожалуй, решит, что прав Мамкин и стоит меня поучить... А что? За Зою Залмановну запросто. Да уж чего теперь? Дело-то сделано.

Я остался один и решил наконец-то послушать кассету, которую принес Васька. Опять не вышло: пришел Зудинцев и доложил, что отработка пачки с пальчиками Алексея ничего не дала. Мы, собственно, это предполагали. Крайне маловероятно, чтобы на работу в таможню смог проникнуть судимый... хотя всякое бывает. Расея!

Теперь, после встречи с господином Фонарским, мне, собственно, и так известны фамилия, имя и отчество моего вчерашнего визави. Теперь установить его не проблема. Только что это даст? Если он скрывается... Однако я все же прошу Зудинцева пробить адрес Алексея Горбунова.