А потом приходил Соболин, потом Горностаева, а потом пришел Коля Повзло... вот только Глеб Спозаранник меня явно игнорировал. Ну спасибо...

***

Информацию, которую подкинул Алексей Горбунов, проверить удалось, в общем-то, быстро. Все выходило в цвет, срасталось... Вот только сам Горбунов не звонил. А давать ход документам без предварительного разговора с ним я не имел права...

Кончилась еще одна ноябрьская неделя, зима все сильнее напоминала о себе. Зима в сочетании с тягостными какими-то предчувствиями, тревожными ожиданиями изрядно давила на психику. Так, как давят на нее серое ноябрьское небо и быстрые ноябрьские сумерки. Была пятница, неделя кончилась, мои отношения с Глебом так и оставались натянутыми. Вернее, не мои отношения с Глебом, а его отношение ко мне.

Наконец я не выдержал, поймал Спозаранника за рукав и усадил на диван в своем кабинете.

- Ну ты чего? - задал я идиотский вопрос. Господи, услышали бы мои читатели, как классно я сформулировал... Но они, разумеется, не слышали. И слава Богу.

А Глебушка оказался умнее меня - он просто промолчал. Он индифферентно смотрел в окно и молчал.

- Нет, Глеб, ну ты чего куксишься-то? - продолжал я. - Ты из-за материала по Мамкину? Ты же ничего не знаешь...

- А чего я должен знать? - угрюмо говорит Спозаранник.

- Вот, кстати, ты послушай, - я протягиваю кассету.

Глеб смотрит на портативную кассету с недоумением.

- А чего я должен слушать? И так уже все ясно. Только раньше ты, Андрюха, другой был.

- Это какой же я раньше был?

- Раньше ты себя не давал запугать. А теперь достаточно стало какому-то Мамкину обратиться к браткам, ты уже и скис... Извини, Андрюха, но работать я с тобой, видимо, не смогу.

- Ясно, - говорю я. - Ясно, Глеб Егорыч. Но ты все-таки кассетку послушай. А потом зайди - поговорим. Там всей записи минут на пятнадцать.

Глеб пожимает плечами и уходит с кассетой в руке. А мне становится немного грустно... И чтобы совсем не раскиснуть, я сажусь работать, прикидываю планы на следующую неделю.