Сформировавшееся в начале 1960-х гг. убеждение в том, что одной из важнейших причин разгрома Красной Армии в 1941-м были проведенные в 1937–1938 гг. массовые репрессии ее командного состава, относится к числу тех представлений о ХХ веке нашей истории, которые наиболее укоренены в сознании и масс, и специалистов-историков. Однако тезис этот до сих пор остается бездоказательным. Способ доказательства здесь, собственно, всего один; он очень прост и заключается в последовательном выполнении трех исследовательских операций:

а) изучения уровня боевой выучки армии накануне репрессий;

б) изучения уровня боевой выучки армии после репрессий и

в) сравнения обоих уровней (с последующей формулировкой вывода).

Но эту работу никто из отстаивающих тезис о гибельности репрессий до сих пор не проделал! В лучшем случае сравнение уровня выучки «предрепрессионной» и «послерепрессионной» Красной Армии (т. е. объемистое детальное исследование) подменялось занимающим несколько строк сравнением «дорепрессионного» и «послерепрессионного» процента командиров с полноценным военным образованием и процента лиц высшего командного состава с высшим военным образованием. Но разве этого достаточно для доказательства? Не говоря уже о том,

– что приводившиеся цифры были неверны¹,

– что даже и понижение уровня образования комсостава могло быть следствием не репрессий, а трехкратного численного роста армии с 1937 по 1941 г. (вынуждавшего сокращать сроки подготовки командиров);

– что это вообще лишь два показателя из множества, характеризующих выучку армии.

Процент командиров с тем или иным военным образованием есть показатель достаточно формальный: он не учитывает качества образования. А ведь это последнее в СССР 20—30-х гг. сильно страдало от низкого общеобразовательного уровня курсантов военных школ и слушателей военных академий и от недостаточной требовательности к ним (обусловленной стремлением любой ценой обеспечить армию «пролетарского государства» командными кадрами из рабочих и крестьян)…