_______________

* Сохранился памятник польско-латинской поэзии XIV в. "Песнь о

краковском войте Альберте", где описывается бунт немецкого патрициата

в Кракове (1311 г.), не без труда в течение года подавленный

Локотком.

** Платить наличными (лат).

Итак, сидели в корчме горожане с шляхтичами и вели беседу с рыцарем, время от времени подмигивая хозяину, чтобы тот наполнил кружки.

- Сколько свету видали вы, благородный рыцарь! - воскликнул один из купцов.

- Да, немногим из тех, что съезжаются сейчас отовсюду в Краков, привелось столько увидеть, - ответил приезжий рыцарь.

- И пропасть же народу туда съедется! - продолжал горожанин. Великое торжество и великое ликование в королевстве. Толкуют, и, верно, не зря, будто король всю опочивальню королевы повелел покрыть парчой, шитой жемчугами, и ложе убрать таким же балдахином. Игрища и ристалища будут, каких доселе не видывали.

- Кум Гамрот*, не перебивайте рыцаря, - заметил другой купец.

- Да я, кум Айертретер*, не перебиваю, я только думаю, рыцарю тоже любопытно узнать, что народ толкует, ведь и он, наверно, едет в Краков. Мы нынче все равно не поспеем вернуться в город, потому что ворота запрут, а ночью вошь спать не дает, так что успеем наговориться.

_______________

* Тогдашние фамилии, вернее, прозвания. (Примеч. автора.)

- Вам слово, а вы десять. Стареете, кум Гамрот!

- Ну, штуку мокрого сукна я еще одной рукой подниму.

- Эва! Такого, что, как сито, насквозь светится.

Однако дальнейшие споры прервал странствующий рыцарь.

- Это верно, - сказал он, - что я останусь в Кракове, слыхал я про ристалища и охотно попытаю на них свою силу, да и племянник мой тоже, хоть и юн годами и безус, а не одного панцирника поверг уже на землю.

Гости бросили взгляд на юношу, который весело улыбнулся и, заложив за уши длинные волосы, поднес к губам кружку пива.